Публикации
1. Письмо А.П.Толстого к А.Н.Бахметеву (муж сестры А.П.Толстого).
(Берлин, 15 июля 1845г.)
Письмо написано на французском языке, курсивом выделены слова, написанные по-русски; подчеркивания – А.П.Толстого. Публикуется впервые.
Дорогой Алексей, я был уверен, что нынешней весною вернусь в Россию, но жена моя не может еще ехать по причине здоровья, и я принужден отложить возвращение до будущей весны. Ни Жорж (Егор), ни кто другой из моих братьев не хотят и не могут, как тебе известно, браться за дела по Троицкому. Между тем, после вступления в должность Соловьева я совсем не имел доходов, а расходы остаются прежними, и это начинает меня беспокоить. Поэтому, дорогой Алексей, я настоятельно прошу тебя взять на себя руководство Соловьевым и более или менее присматривать за ним.
Я желал бы:
1) чтобы доходы и расходы по Троицкому не поступали более к Штейну, но прямо к тебе, дабы эти деньги не смешивались с теми, что мы получаем от моего тестя, так как Троицкое поглощает часть денег из Мыскова и доходы моей жены;
2) чтобы Соловьев посылал тебе свои ведомости;
3) чтобы ты изредка направлял туда, если найдешь нужным, либо Баскетова, либо одного из Власовых, они люди честные и весьма сведущие.
Цель, которой я желал бы этим достигнуть. Чтобы Соловьев не был предоставлен самому себе без всякого надзора. Чтобы он умерил свои расходы, так как я не могу бесконечно выплачивать 30 тыс. долга Мордвиновым и покрывать расходы по управлению без всякой компенсации, как это ведется теперь при Соловьеве.
В остальном я только желаю, чтобы с крестьянами обращались хорошо, чтобы они не работали по воскресеньям (даже на себя), чему и тебе советую следовать. И наконец, хорошо бы немного подновить церковь, сделать ее не такой холодной зимою и поставить вокруг ограду с палисадником, посадив какие-нибудь цветы и кусты, словом, чтобы церковь не имела такой заброшенный и прискорбный вид, как нынче.
О Соловьеве мои единственные подозрения, впрочем, совсем неопределенные, таковы: 1) лишние издержки, особенно на расходы по самому управлению; 2) слишком мало зерна в амбарах; 3) увольнение Ивана Коюшего (как и Басистова), так как сей Иван казался весьма честным человеком.
Я понимаю, дорогой Алексей, что подобная вещь очень хлопотна для тебя при твоих собственных делах, но это была бы очень большая для меня услуга и не отняла бы тебя слишком много времени, так как я не прошу у тебя никаких вестей, ни строчки. Лишь только пару слов от тебя или Анны, чтобы подтвердить получение настоящего письма и сказать мне, что ты согласен на мою просьбу, и тогда наша переписка закончится до будущей весны. На сей случай прилагаю пару слов для Соловьева, если ты найдешь их необходимыми. Я также хотел послать тебе доверенность, но не смею этого делать без твоего согласия, а если Соловьева можно оставить, как я думаю и желаю, то она тебе не понадобится. На этом прощай, обнимаю тебя от всей души.
А.Толстой
Отвечай в миссию в Берлине, откуда письмо отправят мне туда, где я буду. Жена моя, вероятно, не двинется из Парижа. Я же съезжу отсюда в Греффенберг, откуда поеду к ней либо прямо, либо через Италию, если Соня будет там.
За добро добром и платят, и если ты окажешь мне услугу, о которой прошу, то, быть может, и я окажу подобную, когда тебе понадобится. Впрочем, должен тебе сказать касательно управления, что нам должно заботиться гораздо более, чем мы это делаем, о спасении души наших крестьян, что накладывает на нас страшную и неоспоримую ответственность перед миром иным. Нужно все предпринять, чтобы иметь хорошего священника с истинной верой, чтобы соблюдали воскресения и праздники, побуждать крестьян молиться и пр. Это самая важная часть хозяйства.
2. Письмо А.Г.Толстой к А.П.Бахметевой (сестра А.П.Толстого).
(4 февраля 1871г.)
Письмо написано на французском языке. Публикуется впервые.
Я помню, дорогая Анна, что 8 февраля твой день рождения, и мы с мужем спешим поздравить тебя и пожелать всего, что ты можешь сама себе желать, и, конечно же, телесного и душевного здоровья, что придает необходимую полноту всякой земной радости. Мы ждем тебя с большим нетерпением. Дай Бог, чтобы дела твои устроились таким образом, чтобы ты смогла приехать. Это была бы такая большая радость для всех нас. Все ваши – Владимир, его жена и Иван – здоровы. Соня – твоя сестра – также, она, как обычно, удивительно подвижна. Не могу того же сказать о моем муже, впрочем, его здоровье кажется мне лучше, чем прошлый год.
Прощай, мне жаль расставаться с тобою, но я не могу говорить больше из-за глаз: один совсем не видит, а другой видит едва. Обнимаю тебя от всего сердца.
А.Толстая
3. Приводим отрывок из готовящегося к публикации «Домом Гоголя» материала по родословию Н.В. Гоголя
Предки Николая Гоголя
«Эх, старина, старина! Что за радость, за разгулье падет на сердце, когда услышишь про то, что давно-давно, и года ему и месяца нет, деялось на свете! А как еще впутается какой-нибудь родич, дед или прадед, - ну, тогда и рукой махни: чтоб мне поперхнулось за акафистом великомученице Варваре, если не чудится, что вот-вот сам все это делаешь, как будто залез в прадедовскую душу, или прадедовская душа шалит в тебе...» - пишет Николай Гоголь в «Пропавшей грамоте». Эти слова, на которые давно обратили внимание биографы Гоголя, звучат почти как автобиографическое признание. Действительно, Гоголь был историком, знавшим и любившим прошлое своей отчизны – Украины. Исторические сюжеты, и то, что Гоголь называл «ясновидением прошедшего», были свойственны его творчеству, в частности, в его первый период, когда писатель особенно остро ощущал свою связь с прошлым своей земли и своего народа, когда еще русская современность, та «подлая современность», как говорил Гоголь, не так давила на его душу и его вдохновение.
Однако в Гоголе всегда – и в молодые годы, и тогда, когда он – слишком рано – полагал себя стариком, ибо до настоящей старости он не дожил, – было развито ощущение рода, которое со временем стало его идеей, одной из тех идей, что, по меткому наблюдению Андрея Белого, назвавшего Гоголя «адвокатом родовой патристики», так ярко сказались в его творчестве, особенно в его украинской части. Это ощущение рода у Гоголя было органично связано с его собственным происхождением, как украинца и потомка старых и заслуженных казацких родов. Правда, Гоголь придерживался мысли, что «всякое имя и фамилию можно облагородить», но при этом гордился своим происхождением, хоть, вероятно, не знал его досконально, а кое-что, возможно, представлял себе не совсем верно.
Не удивительно, что биографы Гоголя и исследователи его творчества давно обратили внимание на вопрос о предках Гоголя. Начиная с П.Кулиша, В.Шенрока, В.Каллаша, В.Чаговца, множество авторов – украинских, русских, зарубежных – интересовалось происхождением Гоголя и его предками, как близкими, так отчасти и дальними. Конечно, этот вопрос не обошли и историки-генеалоги, в частности А.Лазаревский и В.Модзалевский.
Первый представил в своих «Очерках малороссийских фамилий» короткую родословную Гоголей-Яновских (к которым принадлежал Николай Гоголь), а также истоковедческое исследование о предках Гоголя. Второй (Модзалевский) научно систематизировал родословную Гоголей-Яновских. Казалось бы, проблема генеалогии великого писателя уже решена, и фамильные связи его предков более-менее установлены …
